Очень интересные воспоминания. В них упоменаются Немецкие и наши роботы. А так-же один из кранов Liebherr. Приятного прчтения. (лично мне очень понравилось)
Записки ликвидатора
…Когда страною правят дураки,
а инженер находится в загоне,
то «мирный» атом входит в каждый дом,
а с ним и стронций и плутоний….
(Чернобыльский фольклор)
Начало.
С чего начался Чернобыль для меня. Первое сообщение по телевидению: «… имеются незначительные разрушения здания….» и фотография 4-го блока с расстояния в 3-4 километра.
Я сразу понял, что значат эти незначительные разрушения. Меня занимал вопрос: что сохранилось после этих «незначительных» разрушений и сколько народу пострадало. Сразу в памяти воскресли детские воспоминания о 1957-м в Челябинске-40. На работе только и было разговоров о ЧАЭС. Никто толком ещё ничего не знал. Майские праздники были уже «на носу». Потихоньку стала появляться неофициальная информация о происшедшей трагедии. Она случилась при проведении эксперимента, который раньше предлагалось провести на нашей станции. Но какая-то светлая голова это не разрешила. Как я понял, это был эксперимент по использованию энергии «выбега» турбин для охлаждения реактора. Понемногу пошла информация с оперативок. Стало известно в общих чертах, о жертвах и разрушениях. Быстро снабдили всё население посёлка йодными таблетками.
Поредели ряды дозиметристов на станции. Первыми были брошены туда они. Это происходило быстро и без шума. Просто вчера человек работал, а завтра он уже в командировке и не многие знают, куда он отправился.
Перед первомайской демонстрацией по городу усиленно ездили «поливалки» и мыли без того чистые улицы. Начальники цехов подходили к тем, кто пришел с детьми, и негромко рекомендовали отправить детей домой. Стало понятно, что следует ожидать «неприятностей» с неба. Ладно, что погода пока была солнечная. Демонстрация прошла не радостно, у каждого, наверное, было погано на душе. Только и было разговоров, – а как там, и что нового?
Заход первый (неудачный).
Честно говоря, я и не думал отправляться в Чернобыль. Никакого желания не имелось ползать по «грязи» и её же глотать. Да и чем я там мог быть полезен? Но, оказывается, стране нужны герои, и таковые находятся. Я не о себе. Никогда в себе не замечал ничего подобного. Это, известный многим, Самойленко Юрий Николаевич. В те времена он был моим непосредственным начальником. Каким образом он в конце апреля оказался в Москве в Главке, мне не известно. Видимо, он обладал редкой способностью оказываться в нужный момент в нужном месте. В конце мая меня и Сергея Голика вызвал Сафрыгин Е.М. – главный инженер станции.
Разговор с нами у него был короткий – «вас вызывает Самойленко в Москву, потом поедете в Чернобыль. Деньги в кассе, командировка в канцелярии».
И не было никаких вопросов о желании и возможных причинах отказа. Как на войне.
Процедура экипировки уже до нас была отработана – получение в санпропускнике белья, х/б костюма и тапочек.
Вечерним автобусом мы отбыли в столицу. Какое-то чувство подсказывало, что в этот раз Чернобыль нам не грозит. Мы понимали, что с голыми руками нам там делать нечего. Поутру явились в Главк. Обстановка там была довольно нервная. Самойленко разместился в каком-то маленьком кабинетишке. Чувствовалось, что он здесь временный. Постоянно звонил телефон. По ходу разговора с нами он успевал ещё решать какие-то вопросы по телефону. Разговор был не очень долгим. Его и не требовалось убеждать в бесполезности нашей командировки в Чернобыль без соответствующего оборудования. Быстренько составили перечень необходимого оборудования. Договорились об отправке его к нам на станцию, где оно будет проверено и налажено, и получили согласие на «зажиливание» кое-чего для нужд нашей станции. Он обещал нас вызвать в Чернобыль, как только всё будет туда отправлено. На том и расстались. В тот же вечер мы отправились обратно.
Весь июнь нас не тревожили. Была даже надежда, что о нас забыли. Пришло и ушло в Чернобыль оборудование, которое мы заказывали. Мы оставили себе пару телевизионных установок, как и договаривались.
Заход второй.
Числа 9 –10го июля начальник цеха сообщает, – нас с Сергеем в Чернобыле ждёт Самойленко.
Снова процедура получения спецодежды, дополнительно срочное медицинское обследование и еще выдали индивидуальней дозиметр (ИФКУ). Многие из наших ребят уже проделали путь туда и обратно по несколько раз. Вот и мы присоединились к такой группе. Большинство из нашего цеха – все лица знакомые. Экипировка простая – канистра со спиртом и полиэтиленовые пакеты с бритвой и туалетными принадлежностями. Дизелем доехали до Жуковки. Здесь пересадка в электричку до Брянска. В Брянске пришлось до вечера ждать поезд на Киев. Дорога не запомнилась, наверное, потому, что мы с Сергеем ехали отдельно от наших алконавтов. В Киев приехали утром и всей толпой направились в так называемый штаб ликвидации аварии. По сути дела это был пересыльный пункт, где регистрировали приезжающих и выдавали разовые пропуска на въезд в Чернобыль. Дальнейший путь лежал по Днепру и Припяти на «Ракете».
Плыли довольно долго, но зато насмотрелся на такую природу, от какой за годы жизни в Казахстане отвык совсем.
Чернобыль.
Маленькая пристань встретила нас радостными приветствиями встречающих. Приезжающему сюда впервые, сразу бросается в глаза, на первый взгляд, странная одежда местного населения. Потом, правда, сразу узнаешь «родную» спецодежду и вспоминаешь, что местного населения здесь уже нет. У противоположного берега стоит баржа с наваленными железными кубами – видимо это наспех изготовленные контейнеры для транспортировки всякой радиоактивной гадости.
Встречающие радуются весточкам от родных, привезенным этим рейсом. Но еще более радует их содержимое канистры и различных, звонких ёмкостей. Правда, уже объявлен «сухой закон», но одинокий милиционер и представитель какой-то администрации на это смотрят сквозь пальцы. Тут же на причале проверяются документы и – вперёд.
Народ быстро рассосался, мы вдвоём отправились искать очередной штаб. Эти военные выражения, как потом выяснилось, прочно вошли в местный лексикон. «До войны» – значит, до аварии. Практически безлюдный город – так нам показалось. Опустевшие дома опутаны проводами противомарадерной сигнализации. Закрытые магазины и редкие фигуры на улицах. Почти у всех на лице респиратор – «намордник». Лето, жаркий солнечный день, а здесь не слышно и не видно жизни. Сквозь стекла овощного магазина вижу разложившиеся овощи в контейнерах, почти полная банка томатного сока заполнена густым слоем плесени, и тучи мух. На улицах над тротуарами свисают переспелые сливы, яблоки, груши. Всё это осыпается при малейшем ветерке. Тротуары усеяны гниющими фруктами и по газонам уже протоптаны обходные тропинки. На некоторых перекрестках дежурят милиционеры – тоже в «намордниках». Автомобилей очень мало, в основном военные.
Наконец нашли штаб. Отметили командировки, снова получили по комплекту одежды и по три талона на питание. Попросили сообщить на станцию о нашем прибытии. На жильё нас определили в какое-то медицинское училище неподалеку.
Условия почти приближенные к боевым. Окна загерметизированы пленкой. Второй этаж и жара несусветная. В комнате стоит примерно 25 – 30 раскладушек. На подоконниках разбросаны подранные книги по медицине. При входе, как часовой, разборный муляж головы с чепчиком на макушке. Несколько человек отдыхают. Представляю себе, что здесь творится ночью, когда все соберутся.
Переоделись в выданный здесь комплект, а свою одёжку упаковали в пластиковые мешки, – может, придется в ней возвращаться. Настроение неважное. Решили, что надо искать своих. Может быть, там лучше устроимся. Ночь прошла как я и предполагал – кошмарно.
Утром пришел «гонец» от наших ребят. Сообщил, что пропуска на станцию нам оформляются и пока мы свободны. Выяснилось, что нет никаких проблем с нашим переселением в родной коллектив. Подхватили мешки и отправились на новое место жительства. Наши мужики жили в детском садике «Сказка». Он был на скорую руку переоборудован под общежитие. Да какое там переоборудование – просто выкинули на улицу ненужную мебель да затянули окна пленкой. Остались детские шкафчики, столики и стульчики. Чудно было смотреть на взрослых мужиков перед детским умывальником или на детском, извиняюсь, унитазе. Но зато всё рядом, даже никуда выходить не надо. Еще немаловажный фактор – столовая здесь же на первом этаже.
На следующий день мы получили пропуска – розовые картонки с фотографией, закатанные в пластик, и дозиметры – какие-то невзрачные шайбочки в пластиковом пакетике на пуговицу. Такие дозиметры я видел впервые. Пропуск на бечевке вешается на шею. Теперь мы готовы к трудовым будням.
Первая поездка на станцию произвела, наверное, наибольшее впечатление. Раньше на
Вход
Регистрация
Помощь
vovkulak (13 Сентябрь 2011 - 02:57) писал:
foto1.jpg (8,21К)
Наверх
